Размытые границы

Пользователи русскоязычного интернета уже давно привыкли к католическим «котикам». Фотографии Папы, превращенные в открытки с цитатами, или сами по себе, стали обязательным бантиком в оформлении сайтов и страничек в соцсетях. Никого уже давно не интересует, что сказал Понтифик, а уж тем более, как это воплощать в жизнь. Это – просто благочестивый фон нашей жизни в Сети. И вот теперь пришла новая напасть, которая также воспринимается уже как что-то привычное и не затрагивает самую глубину нашего существования. Фотографии мучеников.

Вслед за многочисленными средствами массовой информации мы перепащиваем фотографии убитых, причем не только в последние минуты перед смертью, но и в самый момент убийства, не говоря уже про покалеченные тела. Нам кажется, что таким образом мы напоминаем себе и другим о произошедшей трагедии, но так ли это на самом деле? Многие европейские христиане уже обратили на это внимание. Интернет, с его доступностью информации, нивелирует трагедию! В начале Великого поста христиане, ничтоже сумняшеся, под своими постными постановлениями прикрепляли фотографии мучеников в оранжевых комбинезонах. Эти люди, чьи-то братья, сыновья и отцы, стали еще одним вариантом «котиков». Только теперь это скорбные котики, которые чисто теоретически должны нам напомнить о смерти и о том, что все мы под Богом ходим.

much_04

И ведь все эти «картинки» в интернете совсем не похожи на чернуху постсоветского экрана. Особенно это хочется сказать о показательном убийстве на берегу Средиземного моря. Казнь прекрасно отрежессирована и снята. Все продумано, декорации и костюмы. Реакция просчитана! Мировое сообществе в шоке просматривает кадры и перепащивает фотографии. Убийство в этот момент перестает быть трагедией, а смерть теряет свою интимность.

Христиане всегда в подробностях рассказывали о перенесенных святыми страданиях и даже с удовольствием изображали мучеников с предметами пыток. Почему это происходило? Потому что они жили в более жестокие и в менее изнеженные времена? Может быть и так, но только отчасти.

Церковь «вела работу с населением», которое, по большей части, не умело читать. И так возникали многочисленные изображения на соборах, призванные стать «библией для неграмотных», и мистерии перед соборами, призванные донести до верующих сокровенный смысл праздника. В жизни людей того времени был минимум развлечений и жажда остренького, которое они и получали в виде казней и страшных рассказов. Современный человек, как известно, всего этого тоже не чужд. НО! Стоит ли христианам, которые, как считается, призваны быть светом в этом мире, уподобляться жаждущей развлечений толпе?

Капелланы, служившие на полях Первой и Второй мировых войн, в своих воспоминаниях говорят о тишине и уважении, которые должны сопутствовать смерти. Мы можем сострадать, можем сопутствовать, насколько это возможно. А получается, что поднимаясь вслед за этими людьми на Голгофу, мы становимся зрителями. Теперь мы виртуально сидим на скамьях Колизея и пишем статьи, и постим отчеты о том, как оно было.

Исламский Восток всегда славился жестокими и показательными казнями. Увы, ничего нового современные исламисты не изобрели. Стоит вспомнить, например, о первых францисканских мучениках, направившихся проповедовать в турецкие земли. Тогда тоже молва из уст в уста передавала особенности произошедшего. Но какие плоды это дало? Все больше желающих устремлялось в эти земли, чтобы не только отдать свою жизнь за Христа, но и преуспеть на пути покаяния, обращения. Это был не только и не столько поиск острых ощущений, это был поиск пути спасения, который не предполагает уютное выседание в кресле с печенькой и кофе и постинг высокоумных статей на своей страничке Вконтакте. И мы видим плоды, которые принесла жертва мучеников тех времен. Если говорить про все тех же францисканцев, то это появление святого Антония Падуанского, который, вероятно, так бы и остался скромным каноником со смутными ощущениями, если бы не эти братья.

much_05

Наше христианство все больше входит в состояние «не холоден, не горяч», хотя, на поверхности оно кажется по-настоящему раскаленным, как угольки на картинке Буратино. Эти люди были вынуждены принять мученическую смерть. И мы ничего уже не можем сделать! Только уважать их! И, может быть, это уважение будет выражаться в том, чтобы не перепащивать их покалеченные тела? Не вешать фотографии их заплаканных родителей? Мы сами не замечаем, как привыкаем к трагедии. Пролистывая френд-ленту, вздыхаем, что кого-то опять убили. И тем самым льем воду на мельницу этих самых исламистов, которые тоже уже давно живут в реальности интернета, подсчитывая лайки, просмотры и перепосты.

Святая Тереза Авильская, будучи маленькой девочкой, хотела убежать в Турцию, чтобы стать мученицей. Будучи взрослой, она нашла ответ на это свое страстное желание послужить Христу. Слушая долетавшие из дальних земель рассказы о новых мучениках, она все больше укреплялась в своем желании служить ближним и молиться о них. Многие другие святые подают нам подобные примеры. Ни статьи, ни перепосты, ни охи-вздохи ничего не изменят, но принятие своего креста без ропота. Открытость на свои подавленные состояния, депрессии, тоску, страх перед завтрашним днем, боль родных и близких, дальних и малознакомых, желание помочь и благодарность даже тогда, когда твою помощь отвергли. И все это в доверии Богу. В этом тоже мученичество, тихое, не показное и от того не менее сложное, разрывающее привычный поток жизни. И становящееся жертвой благодарности Богу и тем, кто погиб, абсолютно не стремясь к мученичеству, исповедуя веру в Него.

Анна Гольдина

Анна Гольдина
Прихожанка храма святой Екатерины Александрийской в Санкт-Петербурге. Искусствовед, психолог, магистр богословия. Постоянный автор ряда православных и католических журналов. Редактор блога «Тау». Замужем. Мать троих детей.