Голый король

«А король-то голый», — так могли бы сказать жители древнего Ассизи, наблюдавшие за судебным разбирательством семейства Бернардоне. Многие еще помнили юного Франческо, возглавляющим бурные пирушки и ставшим королем золотой молодежи. Перед лицом всего народа, отца и епископа молодой человек снимает с себя всю одежду и никто не воспринимает его при этом как сумасшедшего или как еретика. Хотя, казалось бы, все предпосылки к этому есть. Зачем сыну торговца тканью, того, кто как раз и борется, в некотором смысле, с наготой человечества, складывать к ногам родителя эти «блага цивилизации? Разве это не безумие? С другой стороны, в XIII веке было множество сект, многие из которых, критикуя Церковь за ее несметные богатства, сами стремились к нищете, уподоблявшей их нищему Христу. Разве выступление Франциска это не новая «ассизская ересь»? Ни в одном из Житий Франциска мы не находим подобных обвинений. Напротив, увидев пыл юноши, епископ прикрывает его наготу своим плащом. Этим жестом он подчеркивает, что берет его под покровительство Церкви.

francis_01

Надо сказать, что в последствии Франциск будет еще ни раз обнажаться. И когда будет проповедовать с братом Руфином, и когда будет бороться с искушениями, и, наконец, на смертном одре. В те далекие времена голого человека воспринимали совсем не так как сейчас. Люди тринадцатого века хорошо понимали: если перед ними человек, из одежды которого проглядывают куски кожи, значит это нищий. Чем больше одежды, тем выше социальный статус. Франциск, в свое первое посещение Рима поменявшийся с нищим одеждой, мог это почувствовать, что называется, на собственной шкуре. Разница в качестве ткани, неудобная веревка, которая по несколько раз оборачивалась вокруг тела и сильно натирала кожу, лохмотья, которые скорее прикрывали, чем согревали. Почему это привлекло молодого человека, выросшего в богатом доме? Здесь можно найти несколько объяснений.

Первое лежит на поверхности. Мы находим его в Первом житии Фомы Челанского: «так-то вот он сражался с врагом обнаженным, совлекши с себя все мирское, думал с того дня только о воздаянии Господнем. Он старался отказаться от своей собственной жизни и презреть ее, отрекшись от всяческого попечения, чтобы ему, нищему на тесном пути сопутствовал покой…» (1Чел.6,15). Мысль о том, что необходимо сражаться «с врагом обнаженным» приходить из проповедей св. Григория Великого. В размышлении на Евангелие от Луки 9, 23-24 святитель отмечает: «Господь нам, приходящим к Нему, заповедует, чтобы мы отреклись от своей собственности; потому что, приходя на сражение Веры, мы вступаем в борьбу с злыми духами. Но злые духи ничего собственного не имеют в этом мире. Следовательно, нагие должны бороться с нагими. Ибо если кто одетый борется с нагим, то скоро повергается на землю, потому что имеет то, за что может быть удержан. Ибо что значит все земное, если не некие одежды тела? Итак, кто идет на сражение против дьявола, тот должен скинуть одежды, дабы не поддаться ему». Это сравнение приходит из древних времен. Недаром греческие борцы вступали в бой обнаженными, да еще и смазывали свои тела маслом, чтобы не быть пойманными, чтобы в них не было ничего, за что можно было зацепиться. Так же и Франциск, выходя на духовную брань, оставляет все, что могло бы его вернуть к прежней жизни.

francis_

Начинает он с того, что отказывается от своего социального статуса, а затем и от самой одежды, за которую его можно было бы ухватить и повалить на землю. А затем, следуя наставлениям все того же св. Григория, он начинает бороться с «одеждой», которая скрывает его внутренний мир, его образ «слуги великого Царя». Этих «одежек» в себе он видит множество. Тело во всех своих проявлениях дает о себе знать. И, пребывая в искушении, мечтая о жене и детях, св. Франциск не запахивается поплотнее, как будут советовать наставники последующих времен. Напротив, он вновь обнажается. Он ищет все возможные пути, чтобы совлечь с себя древнего человека и по слову апостола Павла стать обиталищем для Бога («уже не я живу, но живет во мне Христос» Гал. 2,20). Стремление воплотить образ Распятого завершилось для Франциска болезненным даром стигматов.

Обнажаясь, Франциск показывает, что встает на путь покаяния, обращения. Во-первых, в культуре того времени человеческая нагота связывалась с образами Адама и Евы. После грехопадения их истинная духовная природа стала связана с одеждой. Об этом говорит книга Бытия: «и сделал Господь Адаму и жене его одежды кожаные и одел их» (Быт 3,21). В этих словах видели не только проявление греховной составляющей в отношениях мужчины и женщины. Нагота, которую хотелось скрыть прародителям, в первую очередь, связана с их осознанием своего непослушания. И вот Франциск готов признать свои грехи, свое непослушание. Он готов совлечь с себя любые одежды, чтобы предстать перед Богом. Вероятно, поэтому в его Житиях обязательно присутствует история о некоем «праведном» монахе, который отказывается идти к исповеди и, в конце концов, покидает Орден лишь бы не приступать к этому Таинству. Она призвана подчеркнуть столь важный для Франциска момент совлечения с себя всего греховного.

Во-вторых, для человека XIII века голым может быть только раб. И Ассизский Беднячок признает себя таким рабом, не имеющим ничего, даже не принадлежащим себе, предстоящим Великому Царю. Но каков этот Великий Царь для Франциска? Ответ мы находим в Большой легенде св. Бонавентуры: «раб Высочайшего Царя предстал перед всеми обнаженным, чтобы обнаженным следовать за нагим и распятым Господом, которого он возлюбил» (БЛег 2,4). Эту идею св. Бонавентура почерпывает у св. Бернарда Клервосского. В своих трудах он отмечает, что Иисус нищим и смиренным входит в этот мир, а затем умирает на кресте, не имея ничего, лишенный всякого мирского прикрытия. Прибегая к древу Креста, Франциск обнажается, следуя примеру Спасителя.

francis_02

И еще один аспект следует отметить. Он сразу не бросается в глаза современному читателю, но мог быть легко прочитан образованными современниками Франциска. Речь идет об особенностях коронации французских монархов того времени. В определенный момент будущий король обнажался. Не полностью, но тем не менее. Практически голый он вставал на колени перед Папой и тот его помазывал миром. Этот жест обнажения показывал, что король во всем принадлежит Господу и подчиняется Папе. Затем король поднимался с колен и его облачали уже в новые одеяния, которые соответствовали его статусу. Увлеченный Францией Ассизский святой не мог не знать об этом. Поэтому его жест обнажения лишний раз подчеркивает, что он становится гражданином Царства Небесного и более нет у него иной отчизны. Когда епископ покрывает его своим плащом, это лишний раз подчеркивает связь Франциска с Церковью, что всякое свое действие он будет согласовывать с ней.

Анна Гольдина
В качестве иллюстраций использованы рисунки Вари Одуванчиковой и фреска Джотто из базилики св. Франциска в Ассизи
Впервые опубликовано в блоге «ТАУ»

 

Анна Гольдина
Прихожанка храма святой Екатерины Александрийской в Санкт-Петербурге. Искусствовед, психолог, магистр богословия. Постоянный автор ряда православных и католических журналов. Редактор блога «Тау». Замужем. Мать троих детей.