В пещере Вифлеемской

Адвент близится к завершению. Дети уже вовсю разучивают рождественские песни. «В пещере Вифлеемской…», — поют они. Из года в год исполняя эту колядку, мы даже не задумываемся, почему же именно в пещере произошло Рождество?

Ведь хлев, где нашло приют Святое Семейство, вполне мог оказаться добротно сколоченным сараем, теплым и хорошо законопаченным. Художники разных стран и эпох нередко именно так и изображали произошедшее две тысячи лет назад событие: здание и в нем Мария, Иосиф и Младенец. Конечно, несчастный хлев предпочитали видеть разрушенным. Не только потому, что так романтичнее, но и потому, что это придавало дополнительный смысл изображаемому событию: разрушение прежнего мира и начало новой эры. Этот мотив умирания старого мира находит свое отражение в картинах многих художников, которые на первый взгляд кажутся далекими от сюжетов рождественской ночи.

Cell5-Nativity-BAR700

Так на картине Карла Брюллова «Последний день Помпеи» как раз и представлена гибель античной цивилизации. И прежде всего об этой гибели свидетельствует прекрасная женщина, изображенная на первом плане, упавшая с колесницы и растерявшая свои сокровища. На груди этой умершей женщины – младенец, символ нарождающейся христианской цивилизации. Малыш изображен обнаженным не потому, что жарко. Это тоже символ – символ абсолютной бедности, смирения, с которого начинается путь христианина. Тема смирения постоянно присутствует в картинах как старых мастеров, так и мастеров Нового времени. Обнаженный Младенец в холодном полуразрушенном доме диссонирует с пышными нарядами волхвов и даже их слуг.

peszczera_01

Советские экскурсоводы  нередко отвечали на вопрос недоуменных провинциальных экскурсантов «почему младенец-то голый?» заумной фразой: «это же истинна, она должна быть обнаженной». С одной стороны в этом ответе есть своя сермяжная правда: Истина – Тот, Кто видит всю глубину каждого существа. С другой стороны «голое Божье детство» напоминает нам о смирении и самоуничижении Того, Кто держит мир в Своей руке. Конечно же, лучше всего это понял св. Франциск Ассизский. Но не надо думать, что его понимание Рождества стало новым откровением для всего христианского мира. Во многом напоминание о простоте яслей было возвращением к истокам восприятия христиан первых веков. Это забываемое с веками понимание снова возвращает нас в пещеру, с которой мы и начали.

Разрушенный хлев хорошо смотрится на картинах, но почему-то иконописцы первых веков предпочитали именно пещеру. Это связано с тем, что они опирались на труды Иустина Мученика, который в своем «Диалоге с Трифоном» говорит именно о пещере. Но причина не только в этом. Дело в том, что христиан первых веков не столько заботили философские проблемы разрушения старого мира или же осмысление возможных футурологических тенденций. Их взгляд был обращен к своей общине, проповеди покаяния и живой встрече со Христом. Для них само понятие «пещера» имело иную смысловую нагрузку, чем для живописцев последующих поколений.

peszczera

Впервые слово «пещера» встречается в книге Бытия, когда речь идет о Лоте и его дочерях (Быт 19,30). Надо сказать, что кочевники и пастухи израильтяне нередко жили в пещерах. Итак, пещера – это образ дома, безопасного места, где человека всегда любят и ждут. Наверное, в те давние времена пастухи сказали бы не «свет в окошке», а «огонь в пещере». В пещеру уносили новорожденных ягнят, чтобы они не замерзли холодными ночами. В пещерах укрывались от преследований. Вспомним хотя бы историю Давида, преследуемого Саулом.

Пещера создает особый мир, оторванный от всего остального мироздания. Подобно матери в доме она создает особую атмосферу. Современному человеку, наверное, легче всего будет понять ощущения людей того времени, если он представит себя одним из персонажей Туве Янсон. Помните, как Муми-тролль, его родители и друзья прячутся в пещере от горячей кометы? Грот на берегу моря защищает их от непереносимого жара и создает внутри удивительную атмосферу доверия, спокойствия и любви.  Так же и для израильтян тех незапамятных времен пещера служила укрытием.

crypt-of-church-of-nativity-star-of-bethlehem

В то же время именно из пещеры призывает Господь выйти пророка Исайю, чтобы встретиться с Ним. Пещера – это уютный мир привычных взаимоотношений. И Господь не устает призывать нас покинуть этот аквариум, с градусником и любимыми водорослями, чтобы встретиться с Ним лицом к лицу. Так пещера приобретает и второе свое смысловое значение: место, где обитают страхи. Страх тоже бывает разным. Страх Господень, трепет перед Творцом, имеет положительный оттенок, но этот страх не живет в пещере. Этот страх подразумевает именно выход на яркий свет. Он подобен «мандражу», который переживает артист перед выходом на сцену, в нем нет оторопелости и показной стеснительности. А вот те страхи, что живут в пещерах,  совсем другие. Не зря древние народные легенды населяют пещеры злобными троллями. Иногда нам кажется, что мы наконец-то нашли уютную пещерку и можем в ней пережить ночь нашей жизни. Мы сильно напоминаем гномов, персонажей книги «Властелин колец». Подобно им, засыпаем от усталости или убаюканные своим самодовольством. Если говорить словами духовной жизни, грех сковывает нас, как скорлупа, мы теряем бдительность. И в этот момент из глубин пещеры выходят тролли, способные утащить нас на такую глубину, из которой самостоятельно уже не выбраться. Узы греха, живущего в темноте, конечно, могут быть не столь страшны на вид, как тролли. Другой образ, живущий в пещере, это замечательное растение из книги про Гарри Поттера  — Силки Дьявола. У этой лианы вполне себе говорящее название. Только победить их можно не только расслабившись, как предлагает Гермиона своим незадачливым друзьям, а доверившись. Опыт встречи в темноте непроглядной ночи со змеевидным растением, сковывающим по рукам и ногам, знаком многим мистикам. Каждый из них предлагал свои образы этого состояния, но все они сходились в одном – выход, спасение в доверии Богу, полном и безоглядном, подобном доверию младенца матери.

im3903

Согласно легенде, Господь рождается в пещере. В ней есть и темные углы, в которых скрывается страх, и тепло дыхания животных, и жар огня, бросающего яркие блики на стены, но есть и открытость миру. В эту пещеру вваливаются пастухи со своими овцами… К Тому, Кто пришел победить грех и страх, приходят те, кто более всего угнетен, кто более других знает, как тяжело жить в этом мире. Он встречает их в пещере, подобный их собственным детям и зовущий их в новый мир. Только в отличии от своего славного предка царя Давида, Он выйдет из пещер не с оружием в руках. Ему не нужно царство земное. Иисус Сам являет Собой Царство.

Так образ пещеры Вифлеемской приобретает еще один смысл. Она становится прообразом Церкви, открытой для всех, но обращенной в мир, к тем, кто страдает, ищет и ждет. Свершающееся в ней чудо Рождества, вновь и вновь напоминает нам о необходимости подняться с насиженных мест своих привычек и грехов, выйти из своей пещеры, чтобы начать созидать новый мир, полный доверия Богу, мир Его Царства.

Анна Гольдина

Анна Гольдина
Прихожанка храма святой Екатерины Александрийской в Санкт-Петербурге. Искусствовед, психолог, магистр богословия. Постоянный автор ряда православных и католических журналов. Редактор блога «Тау». Замужем. Мать троих детей.

РЕКОМЕНДОВАННЫЕ ПУБЛИКАЦИИ