…И В ТИШИНЕ РОДИЛСЯ С-НАМИ-БОГ

Было время, когда любое уважающее себя светское печатное издание помещало в конце декабря рождественскую историю, чтобы разделить с читателями радость о пришествии в мир Спасителя. Писатели и журналисты трудились, не покладая перьев, рассказывали, о чём слышали от людей, что видели или переживали сами, что рисовало их воображение — в меру литературного таланта и глубины переживания этого великого события. К примеру, рассказ А. И. Куприна «Тапёр» был впервые напечатан 25 декабря 1900 г. в газете «Одесские новости», а история Н. С. Лескова «Под Рождество обидели» в тот же день 1890 г. в «Петербургской газете». Как известно, в начале ХХ века эта традиция у нас прервалась, но уже почти четверть века, как снова жива и развивается. Её задача, прежде всего, в том, чтобы отыскивать утраченные и вновь созданные сокровища — свидетельства в поэзии и прозе о милости Божьей, так обильно изливающейся в ночь, когда родился Христос. Раз за разом выходят в свет рождественские произведения, не исключение и нынешний год.

Встречайте — сборник «Серебряная метель» издательства «Никея», отрада для всей семьи в полтысячи страниц, по которым мы пройдемся вместе с теми, кто в разные времена, и в странах «от восхода солнца до запада» прославлял имя Господне.

1c41760a9c635cc9431413d9ab7936ea

В городе Нарва конца 30-х годов прошлого века: «В гости ко мне пришел однолеток мой еврейчик Урка. Он вежливо поздравил нас с праздником, долго смотрел ветхозаветными глазами своими на зазоренную елку и сказал слова, которые всем нам понравились: «Христос был хороший человек!» Сели мы с Уркой под елку, на полосатый половик, и по молитвеннику, водя пальцем по строкам, стали с ним петь «Рождество Твое, Христе Боже наш». В. Никифоров-Волгин. Серебряная метель.

Или на сибирских просторах, куда ссылали преступивших закон: «.. и воскликнул Тимофей: «Господи! Если б Ты ко мне пришел — я бы Тебе и себя самого отдал». А ему в ответ дохнуло: — Приду! …Завтра Его святое Рождество — и не в сей ли день Он пожалует?» И пришел тот, кого чуть не убил Тимофей: «дядя, который его разорил … он сказал, что всё у него прошло прахом … а в эту мятель сбился с пути и, замерзая, чаял смерти единой. — Но вдруг, — говорит, — кто-то неведомый осиял меня и сказал: «Иди, согрейся на Моём месте и поешь из Моей чаши» … — Я, дядя, твоего провожатого ведаю: это Господь … Сядь у меня на первом месте — ешь и пей во славу Его, и будь в дому моём во всей воле до конца жизни …Так научен был мужик устроить в сердце своём ясли для рождённого на земле Христа» Н. Лесков. Христос в гостях у мужика.

В Палестине, где угрюмый пастух спрашивал себя: «что это за ночь, в которую собаки не кусаются, овцы не пугаются, палка не ударяет и огонь не жжёт? … пастух был чёрствым, суровым человеком, но ему стало жаль невинного Младенца, который мог замёрзнуть в каменистой пещере», и он отдал «тёплую пушистую овечью шкурку … чтобы завернуть Младенца. … и когда показал пастух, что может быть милосердным … он увидел, что пещеру окружают множество ангелов с серебряными крыльями и в белоснежных одеждах. Все они громко поют, славословя родившегося Спасителя Мира … Тогда понял пастух, почему все животные и предметы в эту ночь были так добры и милосердны, что не хотели никому причинить вреда». С. Лагерлёф. Святая ночь.

Или в Соловецком лагере, где узникам довелось праздновать Рождество даже со своим охранником: «…батюшка, давайте молиться Богу! — Благословен Бог наш, всегда, ныне и присно и во веки веков! Аминь. — Amen, — повторил деревянным голосом барон. — Amen, — шепотом произнес пан Стась. Отец Никодим служил вполголоса. Звучали простые слова о Рождённом в вертепе, об искавших истины мудрецах и о только жаждавших её простых, неумудрённых пастухах, приведённых к пещере дивной звездой… Электричество в келье было потушено. Горела лишь одна свечка перед ликом Спаса, и в окнах играли радужные искры величавого сполоха … они казались нам отблесками звезды, воссиявшей в мире Высшим Разумом, перед которым нет ни эллина, ни иудея. Отец Никодим читал Евангелие по-славянски. Методичный барон шопотом повторял его по-немецки, заглядывая в свой молитвенник. Со стороны стоявшего сзади всех шляхтича порой слышалась латынь. На лице атеиста Миши блуждала радостная детская улыбка». Б. Ширяев. Рождество на Соловках.

А более всего в незамутнённой детской радости там, где взрослые пускают детей приходить к Богу: «Ясли, — так мечтал один ребёнок, /Можно склеить из цветных картонок,/Сделать из бумаги золотой/Пастухов с рождественской звездой./Ослик, вол — какая красота!/Встанут рядом с яслями Христа./Вот они — в одеждах позолоченных/Три царя из дивных стран восточных./По пустыне в ожиданье чуда/Их везут послушные верблюды./А Христос-Младенец? В этот час/Он в сердцах у каждого у нас!» М. Карем. Ясли. Пер. В. Берестова.

Много в этом сборнике и других пересечений пространств и времен, где людям в Рождестве Христовом открывается Божий замысел жизни: «слава в вышних Богу и на земле мир, в человеках благоволение!»

Анна Годинер

Анна Годинер
Прихожанка храма Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии в Москве. Автор семинарского курса по детской литературе «Пути человека – поиски Бога?» и статей о детском чтении в религиозных и светских журналах и на сайтах.